На нем темные очки, но, едва выйдя из машины, он тут же их снимает. Впрочем, в руках у него сумка – кажется, будто врач отправился на вызов к пациенту. Лучано Спаллетти переступает порог Tuttosport и завороженно смотрит на статуэтки Golden Boy, которыми награждали героев футбольной истории.
Застывает перед Уэйном Руни: «И ведь с таким добрым детским лицом он умудрялся так лупить по мячу (смеется). Я четыре раза встречался с ним за один сезон с «Ромой», хорошо его помню».
Затем почти не поднимает головы перед Лионелем Месси – словно отдает дань уважения чистейшему футбольному таланту. В коридорах кружит вокруг статуэтки Поля Погба, не сводя с нее глаз. Повторяет: «Поль, Поль, Поль». Мощь француза его завораживает.
Подойдя к окну с видом на Corso Svizzera, замечает, как свет заливает комнаты: «У вас здесь его никогда не бывает мало – поэтому вы всегда замечаете, как меняются времена года».
Спаллетти иногда перескакивает с темы на тему. Но делает это ради того, чтобы затронуть все, что ему действительно важно. И у него есть врожденная способность постоянно удивлять. Он застает врасплох, хотя в качестве тренера никогда не любил контратаки, всегда одновременно стремясь к результату и красоте. Всегда и во всем.
Сумка с инструментами поставлена на место. Начинаем.
Что для него значит «Ювентус»
– Добрый день, мистер Спаллетти, добро пожаловать в Tuttosport. Что это за бумаги у вас в руках?
«Заметки. Я ничего не импровизирую, нет. Я все готовлю заранее, иначе каждый раз говоришь одни и те же глупости. А мне – запишите это – никто не пишет: я три дня готовился к этому интервью. Мне кажется, это необходимая форма уважения к тем, кто хочет узнать меня получше. Теперь можем начинать (улыбается). Tuttosport – это та газета, которую по утрам мама оставляла рядом с моей чашкой молока. Эта газета вошла в историю – и в мою личную историю тоже».
– Вы тренировали «Рому», «Интер», «Наполи», сборную Италии. Вам не довелось поработать с «Миланом», хотя такая возможность была. В остальном вы возглавляли все большие клубы нашего футбола. Спустя год – что значит быть тренером «Ювентуса»? Чем он отличается от остальных?
«В «Роме» я тренировал болельщиков, в «Наполи» – целый город. В «Интере» тренируешь традицию, в сборной – целый народ. А в «Ювентусе» ты тренируешь менталитет: это история футбола. Здесь есть особый ювентусский образ жизни. Это не просто буря эмоций. Это радость, гордость и ответственность – чувства, которые никогда меня не покидают. Это неповторимая интенсивность чрезмерной печали и всепоглощающего счастья. Ты должен жить не только футболом, но и «Ювентусом». Мы конкурируем с собственным уровнем, а не с другими. Наш клуб – синоним футбольного совершенства, поэтому интерес к нам носит глобальный характер».
– Что значит быть тренером «Ювентуса»?
«Это нечто грандиозное. По-настоящему грандиозное. Делать то, что тебе нравится, – это свобода, а быть счастливым от того, что ты идешь заниматься любимым делом, – это любовь. Конечно, ответственность здесь огромная: нам будет непросто, но я с удовольствием принимаю этот вызов».
– Какое чувство сейчас преобладает над остальными?
«На самом деле одно есть: здесь я чувствую себя счастливым и свободным».
Главное качество Элканна
– Что заставило вас год назад принять контракт, который фактически предполагал роль тренера переходного периода?
«Прежде всего доверие к команде. Затем доверие к себе и, наконец, история клуба. Опыт позволяет принимать и справляться со всем, что происходит, не позволяя этому чрезмерно влиять на счастье, которое я каждый день испытываю от этой прекрасной профессии.
Здесь есть красота, у меня не было ни колебаний, ни сомнений. Мне понадобилось мгновение, чтобы захотеть погрузиться в этот мир. Потом появилась возможность продлить контракт и начать закладывать фундамент для будущей работы. Посмотрим, удастся ли нам взять то, чего от нас все ждут».
– За 20 лет работы руководства клуба мы ни разу не видели Джона Элканна настолько вовлеченным – ни на «Альянц Стэдиум», ни даже на выездных матчах. Насколько важно, что у клуба один и тот же владелец уже 103 года? Как вы ощущаете его близость?
«Я должен сказать, что у Элканна есть одно особенно важное качество: простота. Именно она позволяет сразу находить контакт с человеком напротив. Для меня это была очень ценная встреча: ты сразу понимаешь, насколько подлинны его знания и опыт».
Кто вдохновлял меня в «Ювентусе»
– Можно ли сказать, что сейчас «Ювентус» находится на этапе полноценной перестройки?
«Да, изменения идут. Об этом говорит и новый состав руководства клуба. При этом владельцы остаются прежними, и это хорошо. Сейчас нам нужны взросление и время, нужно сделать несколько шагов в продолжение уже пройденного пути.
Начало получилось не самым удачным: поражение от «Сассуоло» ударило больно. Но мы движемся в правильном направлении. Я вижу правильные вещи, которые позволят нам вернуться на тот уровень, к тому ритму и командной игре, которые мы демонстрировали на протяжении значительного отрезка прошлого сезона».
– Был ли в истории «Ювентуса» человек, который вдохновлял вас особенно сильно?
«Безусловно, Джанлука Виалли. В качестве игрока в единоборствах он укладывал меня на газон, а потом подавал руку и улыбался. Так он воспринимал футбол. Он приносил на поле силу, улыбку и уважение.
Он сбивал тебя с ног, как гладиатор, а потом помогал подняться, как брат. Ты сразу понимал, кто он на самом деле».
– Если подумать об одном тренере из истории «Ювентуса», кто первым приходит вам в голову?
«Слишком легко: Липпи и Трапаттони. Даже для меня это уже превратилось в считалочку: Дзофф, Джентиле, Кабрини, Бонини, Брио, Ширеа, Беттега, Тарделли, Росси, Платини и Бонек».
– Вы знали их по именам наизусть?
«Да, я часто повторял их даже в молодости».
Вызов «Ювентуса»
– Был ли кто-то, кто особенно убедил вас принять этот вызов?
«За каждым моим шагом всегда стоит моя семья. У меня никогда не было агента, поэтому единственные люди, с которыми я советуюсь, – они».
– О вас существует определенное представление, которое можно свести к следующему: на поле вы великолепны, но за его пределами теряетесь. Что вы чувствуете, когда читаете или слышите такое? И есть ли в этом хоть доля правды?
«Те, кто нападал на меня в прошлом, зря тратили время. Вся эта работа была напрасной. Я всегда критиковал сам себя. Я лучше всех умею не давать себе оправданий и отговорок. Когда сталкиваюсь с крайностями – как в критике, так и в похвале, – всегда беру из них только то, что может помочь мне стать лучше».
– Как на разных этапах своей профессиональной карьеры вы справлялись с неприятием и неприязнью в жизни и вообще?
«Нам всем нужно научиться лучше переносить неприязнь. Я научился с ней справляться – мне писали всякое. Я бился головой о стол, говорил про куриц Чиони (птицы, которых разводит на своей ферме Спаллетти, впервые их вывел Марио Чиони). В нашей семье мы все настоящие звери: когда я возвращался домой, брат смотрел на меня и кричал: «Великий, мы всем действуем на нервы – значит, ты делаешь свою работу идеально».
Вот этот урок и эту радость – принимать неприязнь лицом к лицу – я стараюсь никогда не забывать. Потому что только принятие неприязни, понимание того, что невозможно нравиться всем, позволяет быть свободным и оставаться собой».
– Победа с «Ювентусом» – самая сложная миссия в вашей карьере?
«Здесь прежде всего нужно научиться правильно работать с давлением. И это привилегия, которая есть только у тех, кому выпала честь представлять клуб с такой историей. «Ювентус» ничего тебе не дает просто так, и здесь все определяется тем, сколько ты готов отдавать каждый день. В футболе можно победить, нанеся всего один удар по воротам, но невозможно заслужить уважение болельщиков, если ты его не заслуживаешь. Мы должны соответствовать этому уровню, сделать так, чтобы люди нами гордились: будем выкладываться на поле до последнего и выкладываться на максимум с мячом, а потом посмотрим, куда нас приведет такое отношение к делу».
– Вам когда-нибудь приходила в голову мысль выиграть что-то с «Ювентусом», а затем завершить карьеру, как это сделал Мишель Платини, который ушел молодым и на пике формы?
«Тот, кто прошел такой же путь, как я, поймет, когда ему нужно остановиться. Этот момент однажды совершенно ясно предстанет перед моими глазами. Но сейчас я никак не планирую завершение карьеры».
Игроки, которым я помог раскрыться сильнее
– Учитывая ваш опыт в футболе – сначала в качестве игрока, а затем тренера – насколько на самом деле важна роль тренера?
«Тренер должен создавать лёгкость, но все решают футболисты, которых нужно правильно объединить и заставить всех мыслить одинаково. Нельзя просто сложить качества отдельных игроков, нужно вытащить из них что-то сверх этого.
Талант свободен и глуповат. Но настоящая легкость рождается только после большой работы, а не замеченные вовремя счастливые моменты потом превращаются в сожаления».
– С каким типом игроков вы считаете себя особенно важным фактором? В ком вам удалось оставить свой след?
«Назову нескольких, самых ярких на моей памяти: Писарро в Удине, Лоботка и Кварацхелия в Неаполе, Салах в Риме и Канселу в «Интере».
– Расскажите о них. Нам хочется увидеть их с вашей привилегированной точки зрения.
«Кварацхелия пришел из довольно специфического футбола, но Салах приносит «Золотой мяч» каждому, кто его тренирует, это точно.
Я убежден, что Писарро в роли атакующего полузащитника получил бы меньше признания, чем играя перед линией обороны: там ты касаешься мяча на 300 процентов чаще. В тесноте и ограниченном пространстве нужно вырывать себе зоны как сегодня в штрафной. Ты должен отобрать пространство у кого-то другого. Так Давид смог ярче проявить свой талант.
Лоботку я обнаружил уже потерявшимся. Он забыл, насколько хорош, потому что оказался игроком на обочине. И нужно было сыграть на этом, сказать ему: «Я выбрал тебя».
Иногда нужно сказать футболисту что-то, чтобы он успокоился. Мы всегда ищем кого-нибудь, кто убедительно нам что-то скажет и сможет заставить нас это сделать. Так было еще во времена свай и палисадников и так происходит сегодня. Но все равно разницу делает уровень самого футболиста, потому что футбол – сложная вещь».
– Так футбол простой или сложный?
«Только глубокое знание футбола позволяет сделать сложные вещи простыми».
Отношения с Влаховичем
– Что вы думаете, например, о увеличении капитала на €250 млн?
«Я чувствую еще большую ответственность за свою работу, давления стало немного больше. Нужно быть готовым работать, но мне приятно быть частью всего этого. Владелец вмешивается, чтобы обеспечить клубу стабильность: для семьи «Ювентус» очень дорог».
– Возвращаясь к вашим отношениям с игроками: кого вы, по вашему мнению, не смогли раскрыть в достаточной степени?
«Адама Унаса в «Наполи», без сомнения».
– Почему Душан Влахович до сих пор не смог раскрыть 100 процентов своего потенциала?
«Потому что ему еще нужно обрести спокойствие. Ему необходимо найти внутренний баланс, потому что он сам себе все усложняет: то слишком себя разгоняет, то, наоборот, недостаточно. Здесь вопрос баланса, нужно найти правильную эмоциональную температуру».
– Насколько внимательно вы изучаете своих коллег?
«Изучаю всех. Возможно, когда закончу карьеру, пойду тренировать на региональном любительством уровне. Вот увидите».
– В вашем «Аване» [там Спаллетти начинал карьеру]?
«Может быть, там мы сейчас в Terza Categoria (Третья категория). В «Аване» меня взяли в первую команду благодаря брату, который подделал мою карточку игрока. Так я выиграл Третью категорию и сыграл во Второй. Мне не хватает только Первой категории. Но в качестве игрока или тренера я побывал во всех раздевалках всех уровней итальянского футбола. Я прошел молодежную систему при муниципальных домах и академии клубов Серии А, например «Фиорентины»: моя карьера была путешествием по душе. С «Аване» я всегда проигрывал, с «Фиорентиной» всегда выигрывал. Но проигрывать мне нравилось больше – это вытаскивало из меня что-то еще.
Я играл в Промоционе за «Вольтеррану», в Интеррегионале за «Куойопелли». Потом была Эччелленца, Серия C2 в Кьявари и Виареджо и Серия C1 в Специи и Эмполи.
Но когда я прошел все эти ступени, «Фиорентина» меня уволила, и на какое-то время я перестал играть – боль была слишком сильной. Поэтому я даже целый год играл в любительском чемпионате – по вечерам с друзьями. Бились и ломались на поле, а потом – пицца и пиво».
Лидер Йылдыз
– Когда были подростком, вы часто ходили на стадион смотреть «Фиорентину»?
«Всегда. На трибуне Curva Fiesole – «пэм, пэм, пэм», с дудочкой в руках. Я смотрел на Дезолати, Де Систи, Спеджиорина и Джанкарло (Антоньони, – прим.) – идолов моего подросткового возраста».
– Вернемся к современности и поговорим о Кенане Йылдызе – орудийном выстреле в ночи. Что он у вас вызывает? Его отсутствие сейчас, безусловно, имеет большое значение.
«Он добавляет блеска игровым действиям, заставляет их сверкать. Каждое его действие – это результат изобретательности. Он ломает систему: даже сам не знает, что может сделать. Он начинает атаку, но у него нет заранее заготовленного плана, какой финт использовать.
Бывает, что кто-то на тренировке заранее читает движение, которое он собирается сделать. Но Кенан все равно проходит. Даже если ты его знаешь, ты его не остановишь – в его изобретательности есть доля безумия».
– Вы уже сейчас ставите его в один ряд с такими монстрами, как Салах или Кварацхелия?
«Для меня он уже сопоставим с Кварой. Ему просто нужно еще немного поиграть, но я вижу в нем очень много общего с Кварой в плане неожиданных решений, которые он создает. Он постоянно пытается находиться вне привычного ритма игры и установленных правил игрового действия».
– Кенан уже лидер?
«Да, ему уже вручили скипетр. Он прекрасный парень, очень простой, такой человек, которого можно встретить у соседней двери. Но он лидер.
Ему необязательно разговаривать с командой. В «Удинезе» у меня был Нестор Сенсини – он не говорил ни слова. Иногда даже не здоровался. Но его харизма заставляла всех следовать за ним, он обладал магнетизмом».
– Что сильнее влияет на футболиста – интеллект или техника?
«Если голова включена, ты готов. Когда кажется, что все под контролем, появляется неожиданность. Зеркала дают тебе дополнительное преимущество, позволяя заранее читать ситуацию.
Сейчас матч – это хаос. Раньше ориентиры были понятными: левый центральный защитник, крайний защитник, позиции. Сегодня пространство постоянно открывается и закрывается, игроки меняются ролями и функциями.
Разницу делает тот, кто способен прочитать, что мяч вот-вот создаст».
Спаллетти: от опыта в сборной до изменившегося футбола
– Вы подводили итоги своей работы главным тренером сборной?
«Мне жаль, что я оставил некоторые вещи незавершенными. Но я по-прежнему придерживаюсь той же позиции: сборную любят несмотря ни на что».
– Но вы сами когда-нибудь до конца чувствовали себя главным тренером сборной?
«Да, с самого первого момента, когда мне доверили эту работу. Но если вы спрашиваете, считаю ли я, что мне удалось полностью воплотить свое представление о сборной, которое было у меня в голове, то сразу скажу: мой итог – это незавершенный опыт».
– С вашего дебюта в Серии А в качестве тренера прошло 29 лет. Как изменился Спаллетти за эти три десятилетия и почему Спаллетти по-прежнему остается актуальным?
«Не знаю, я просто старался постоянно развиваться. Но футбол точно изменился сильнее, чем я: сегодня нужно создавать преимущество в минимальном пространстве и под давлением еще до того, как получишь мяч. Футбол постепенно превращается в игру форм, а не позиций».
«Я стал мягче. Был бы спортивным директором, если бы…»
– Что сегодня осталось от того Спаллетти, каким вы были в Эмполи?
«От постоянных «бей и дави» со временем я немного смягчился. Но мои увлечения и места, где я чувствую себя комфортно, остались прежними. Мне тяжело ходить по светским вечеринкам и знакомиться с людьми. Турин, например, идеален: здесь тебе позволяют спокойно жить. В Неаполе любовь болельщиков может буквально лишать воздуха, для кого-то она даже способна стать удушающей, но я вдыхал ее полной грудью. То же самое в Риме. Я понимаю такой способ жить футболом, потому что сам через это прошел».
– В молодости вы были большим футбольным фанатом?
«Конечно. Когда я видел на автостраде белый автобус с надписью Mediolanum великого «Милана» Сакки, я даже однажды поехал за ним до самой автозаправки. Из автобуса выходили эти звезды в огромных пальто. Когда большие команды приезжали играть в Эмполи, я всегда где-нибудь караулил их, и сегодня я понимаю людей, которые ждут автограф. Сейчас я стараюсь уделять им как можно больше времени, хотя иногда мне неприятно из-за вечной спешки в повседневной жизни, когда не получается никого не обделить вниманием».
– Это касается и команды?
«В этом году мы ввели небольшое правило: когда мы приезжаем в отели разных городов, игроки должны уделить пять минут всем. Мы должны становиться ближе к людям».
– В прошлом сезоне вам когда-нибудь казалось, что «Ювентус» с точки зрения качества игры может приблизиться к вашему чемпионскому «Наполи»?
«Да, мы тогда уже ответили на главный вопрос – кто мы на самом деле. Но произошло три-четыре эпизода, которые сбили наш ритм, словно мы получили несколько тактических фолов».
– Вы видите себя спортивным директором? Представляли себя когда-нибудь в футболе в другой роли, не тренерской?
«Я бы стал спортивным директором только в том случае, если бы мне позволили поставить стол у бровки. Или если бы мне дали стол размером с штрафную».
– Вы считаете себя более успешным тренером или отцом?
«Я допускал ошибки и в той, и в другой роли. Но, несмотря на ошибки, надеюсь, что в обоих своих амплуа стал лучше».
«Мой сын ушел из «Ювентуса» из-за меня. А маме я…»
– Какую самую важную ценность, по вашему мнению, вы передали своим троим детям?
«Надеюсь, мне удалось объяснить им, что труд и старание всегда вознаграждаются. Когда я пришел в «Ювентус», мой сын Федерико сказал мне: «Ты правда сюда приходишь? Хорошо, тогда я уйду». Он уже работал здесь скаутом, а теперь перешёл в «Дженоа». Он не хотел, чтобы его связывали со мной, хотел самостоятельно построить карьеру скаута и действительно ушел. Он сразу мне об этом сказал. Фантазия рождается не из того, что у нас есть, а из того, как мы выбираем этим пользоваться».
– Когда в жизни вам было страшно?
«Когда я переживал за кого-то, кого любил и люблю. Неважно, был ли это человек или животное».
– Если бы вы могли снова увидеть своего отца Карло и брата Марчелло, что бы вы им сказали?
«В детстве все было прекрасно: у меня была любовь замечательной семьи. И старший брат, который открыл мне глаза на все, с чем мне предстояло столкнуться. Я бы встретился с ними только ради одного – сказать спасибо».
– Есть ли что-то, что вы хотели бы сказать своей маме Ильве, которая умерла в июле?
«Ей я всегда говорил все. Она была настоящей силой природы. Наверное, мне стоило иногда подольше оставаться у нее дома, когда она уже старела».
Спаллетти, Де Росси и Тотти. И о Де Лаурентисе…
– В ком из молодых тренеров вы видите немного себя?
«Мне нравится Даниэле Де Росси. И я также слежу за Франческо Фариоли в «Порту».
– Что сильнее всего вас задело в концовке прошлого сезона?
«То, что нам не удалось сохранить высочайший уровень игры, который мы показывали почти весь сезон. Именно это стоило нам Лиги чемпионов».
– Как вам работается с Джованни Карневали?
«Нас связывают профессионализм, дружба и объятия. Директора, включая Массару и Оттолини, компетентны и надежны. Мне этого достаточно, чтобы чувствовать себя комфортно».
– Аурелио Де Лаурентис, похоже, получает огромное удовольствие, поддевая вас. Но есть ли что-то в ваших отношениях, о чем мы до сих пор не слышали?
«Если хотите, я могу поговорить о Неаполе, но не о Де Лаурентисе» (качает головой. – прим.). Там я получил самое яркое свидетельство эмоций болельщиков: они заразили меня своей страстью. Остальное меня не интересует».
– То же самое касается Франческо Тотти, который всего несколько дней назад сказал: «Чтобы по-настоящему помириться, нам нужно рассказать друг другу всю правду». На что он намекает? Вам все еще есть что ему сказать?
«Да нет, не заставляйте меня устраивать очередной скандал. В ноябре мы поедем снимать вторую часть уже знакомой вам рекламы: мы залезали на деревья, спускали плоты на озеро, строили туннели. Но давайте проясним одну вещь: за эти годы я больше конфликтовал с людьми, которые его окружали, чем с ним самим. Мы оба совершали ошибки, но он классный. В том числе умеет легко относиться ко всему и постоянно тебя подкалывать».
– Каким футболистом для вас был Тотти?
«Он умел создавать техническую «злость». У него была способность превращать отдельные действия в игровые схемы – обычно происходит наоборот. Я подарил ему машину будущего: много лет мне приходилось мириться с его харизмой и мощью. Когда я приехал в Рим и начал его тренировать, я не мог поверить своим глазам. Я любил его и одновременно преклонялся перед ним как перед тотемом футбольной красоты».
Спаллетти хвалит Маккенни: «Отличный человек, умеет очень многое»
– А еще Ванда Нара. Увидев ее в Милане в апреле, вы сразу захотели сфотографироваться и спустя несколько минут опубликовали снимок. Почему такой интерес спустя столько лет?
«Не знаю. Но с моей точки зрения все очень просто: не путайте характер и отношение к человеку. Первое зависит от меня, второе – от того, кто передо мной».
– Прогресс Уэстона Маккенни – это заслуга, которой вы особенно гордитесь?
«Для него мы создали «зону Уэса» – он знает каждый участок поля. Уже по видео, которые мы собираем, многое можно понять о его характере и личности. Он яркий и живой человек, ему не нужно ничего изображать – он сам показывает себя. Он говорит тебе: «Я такой, какой есть». Это отличный человек, который умеет очень многое. Он опорник, центральный полузащитник, атакующий полузащитник, может играть где угодно. Уэс словно носит с собой рюкзак, полный медалей, которыми может наградить всех, кто его тренировал и еще будет тренировать. Универсальность – это новая специализация в футболе: сегодня ты обязан знать все поле. Симоне Перротта тоже был очень похож в том, как умел подстраиваться под тактические ситуации команды: настоящий работяга, которого постоянно находишь в движении».
– Есть ли еще кто-то, кто, по вашему мнению, вырос при вас так же сильно, как Уэстон?
«По сравнению с тем моментом, когда я его узнал, – безусловно, Дуглас Луис».
– Кто из новичков удивит нас больше всего?
«Алайбегович – один из тех, кто действительно способен удивить. Мы должны создать для него более привычную и спокойную обстановку, чтобы он мог быстрее развиваться. Нужно выстроить прочную связь между командой и потенциалом отдельных игроков. А если Жегрова еще немного прибавит, вы увидите: он может стать топ-футболистом».
«Кампания – источник благополучия»
– Что настолько сильно связывает вас с землей?
«Труд. И любовь к деревне: это лучшее лекарство, чтобы научиться жить. Там я могу слышать шум сменяющихся времен года. Когда я работаю, я чувствую себя живым, а перед компьютером – современным: я нашел хороший компромисс. Деревня – прекрасный источник благополучия. «Римесса» – мое место покоя, это была мечта нашей семьи – иметь такой участок земли. Я знаю, сколько бы отец отдал за такое место, ведь ему приходилось обрабатывать чужую землю. Но времени у меня мало: дети работают и живут в Милане. Они меня прощают и позволяют мне иногда сбегать в Монтаионе. Моя семья во время отпуска путешествует по всему миру, а я люблю просыпаться в шесть утра в деревне».
– Вы еще и на винограднике работаете?
«Да, хожу туда. Недавно купил две машины – они мне понадобились. Меня даже снимали, когда я ими управлял: погрузчиком и экскаватором. Я работал на разных работах – как Федерико Гатти и Серджио Брио. Брат кое-чему меня научил, но вино умел делать только он. Именно он позволил мне иметь больше свободного времени для игры в футбол».
Спаллетти о молодых: «Главное – найти тех, кто хочет пробиться». И об Орсато…
– Мистер Спаллетти, давайте поговорим о современной молодежи в футболе: между риторикой о необходимости давать шанс молодым и снижением интереса нового поколения.
«Многие ребята живут ради того, чтобы играть в футбол, а не футболом. Я не клал в кровать кукол или плюшевых медведей – у меня там лежал футбольный мяч. Неправда, что у нас стало меньше талантов, и неправда, что новое поколение хрупкое: просто молодые люди меньше готовы жертвовать всем ради футбола.
Главная задача – найти ребят, которые хотят пробиваться, используя свое время для игры в футбол. Их становится меньше, но все в жизни циклично: если сейчас посмотреть на сборную, видно, что некоторые молодые игроки на самом деле начинают заявлять о себе. Конечно, многочисленные отвлекающие факторы этому не помогают. Не идет на пользу и тщеславие родителей: все должны быть Месси или Синнером – в итоге создается такой уровень ожиданий, с которым потом сложно справляться. Но, конечно, есть те, кто борется сильнее других, кто лучше справляется с трудностями. Именно тогда и загорается страсть – когда ты готов идти на жертвы».
– Каким стал футбол сегодня?
«Он смешал идеи, стили и культуры: побеждает тот, кто умеет адаптироваться. Игра – это динамическая карта: тот, кто не умеет ее читать, остается позади. Кто не предугадывает развитие эпизода, тот обречен. Все теперь строится на управлении моментами, а не минутами. Если игрок видит развитие атаки только тогда, когда она уже происходит, он уже опоздал – как и вся команда».
– И вы на 100 процентов поддерживаете новый арбитражный курс Даниэле Орсато? Готовы уже сейчас дать ему оценку?
«Да, потому что он разобрался с симулянтами и теми, кто пытается искусственно затягивать игру. В этом за последние годы тоже помог VAR , и я по-прежнему его сторонник. Итальянский футбол сейчас понимает, что, когда команды играют больше, матчи неожиданно становятся гораздо интенсивнее, чем мы думали. Игрового времени стало больше, а матчи стали тяжелее с ментальной и физической точки зрения. И это хорошо: меньше протестов, меньше споров, меньше симуляций. Возможно, мы не были медленными – просто теперь мы самым простым способом приближаемся к тому, как играют в Лиге чемпионов. Уже сейчас могу сказать: в этом сезоне проделана великолепная работа».
– Вернемся к тому, с чего начали, – к вашему «Ювентусу». Это будет сезон сильных людей и сильных судеб?
«Безусловно, сезон сильных людей. А для сильных судеб мы пока только готовимся и работаем. Других вариантов у нас нет. Зона комфорта – это иметь судьбу высокого уровня».
Оригинал: Tuttosport
